Мария Сёмушкина, гендиректор агентства "АртМания", президент ежегодного джазового фестиваля "Усадьба. Джаз".

КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ: Окончила филфак Будапештского государственного университета и факультет журналистики МГУ. С 13 лет работала в масс-медиа: сначала в детско-юношеской редакции Всесоюзного радио, затем корреспондентом канала "РТР", ведущей на радиостанциях, журналистом известных изданий. С 2000 по 2001 год работала в рекламных агентствах и маркетинге. Следующие два года была куратором фестиваля французского кино посольства Франции. В настоящее время - гендиректор агентства "АртМания", автор идеи и президент ежегодного джазового фестиваля "Усадьба. Джаз". Замужем. Воспитывает двух дочерей. Увлечена работой, музыкой и воспитанием детей.

- Усадьбу. Джаз" действительно придумали вы, или это так, знаете, просто для красного словца? Или вы просто сели и придумали?

СЁМУШКИНА: Да, действительно, я придумала.Усадьба. Джаз" просто явился некой квинтэссенцией... На тот момент я просто работала с очень многими творческими людьми, я искала, на самом деле, спонсоров для всяких театральных деятелей, для промоутеров; то есть, я знала, с другой стороны, как нуждаются, скажем так, действительно творческие люди, какие-то интересные проекты, в деньгах, и я пыталась найти спонсоров.Ко мне обращались иногда кинопродюсеры, я искала product placement, направление активно развивала в свое время. И с этого, собственно, начался мой бизнес. И при этом я очень дружила с джазовыми музыкантами, я ходила на концерты, я была этим очень увлечена, и мне казалось, что мне и мои друзьям не хватает чего-то, какого-то такого события, и я смотрела, кто что делает, у кого что получается, мне это безумно нравилось. И в силу своего опыта в журналистике я всегда тяготела к музыке и часто была аккредитованным корреспондентом на крупных мероприятиях, и была в гримерках, вот эта вся атмосфера... Действительно, очень здорово, особенно по молодости это все воспринимается...

И в какой-то момент просто я считаю, что мне безумно повезло в жизни, потому, что однажды просто, придя в одну крупную компанию, меня вдруг спросили: "А можете придумать что-то про джаз? Вы вот кино принесли, театр - а вот про джаз?" А в это время у меня как раз были друзья, мы ходили все время на какие-то репетиции, я все это слушала, живую музыку, как это все рождается при тебе. Я сказала: "Да, я придумаю", при том, что я совершенно на тот момент не знала, как это придумать, я абсолютно не имела продюсерского опыта, и как это получилось - я до сих пор просто удивляюсь. Но мне повезло, что люди какие-то встретились, и деньги нашлись, и кто-то даже согласен был как-то прокредитовать, помочь, как-то все это двинулось. Нет, конечно, не без казусов и не без каких-то ошибок, но, тем не менее, первый фестиваль случился, на него пришло на тот момент, я помню, где-то порядка 10-12 тысяч человек.

- А когда это произошло первый раз?

СЁМУШКИНА: Это произошло в 2004 году.Мы бегали между площадками. Но самое там ужасное не то, что... То есть, музыка всегда звучит, все происходит, а самое сложное - это, конечно, организация. Но первый раз это получилось, и потом, естественно, я приложила все усилия в своей жизни, чтобы это дальше продолжалось. Даже без спонсоров, даже в кризисные времена, но, как видите, все-таки седьмой год фестиваль существует.

- А в прошлом году? Как было в прошлом году? Вы сейчас упомянули кризисный год.

- Вы знаете, было сложно, но мы все-таки имеем очень благодарную аудиторию. То есть, даже если у нас нет спонсоров, нет каких-то партнеров, мы все равно знаем, что придут люди, и это то, на что мы можем рассчитывать.

- Просто на покупку билетов.

СЁМУШКИНА: Да, на билеты, и из этого кроить какую-то программу. И к разговору о фестивале, о его развитии - безусловно, сначала он был одним, потом он становился постепенно другим. Конечно, кризис нам очень помешал. Мы бы могли, наверное, уже, в общем-то, приблизиться к уровню Монтре, то есть по качеству исполнителей, по уровню имен. Пока, к сожалению, каких-то суперзвезд мы себе позволить не можем, но, тем не менее, мы каждый год делаем нечто очень интересное. Почему я говорю "мы": это я и непосредственно та команда, те люди, которые со мной работают, те люди, которые тоже увлечены этим. И это действительно большое количество людей. И, таким образом, в этом году это все снова состоится.

- Мария, скажите, пожалуйста, вот вы сейчас упомянули действительно, наверное, самый известный в этом смысле фестиваль в Монтре - вы ориентировались именно на него, или, может быть, какой-то еще брали опыт, заимствовали, других стран? Может быть, какой-то фестиваль вам нравится здесь, в Москве, который происходит, не знаю, в Питере, где-то там, в Севастополе что-то готовится, я знаю, или что-то уже происходило?

- Вы знаете, я на тот момент, когда это все создавала, я вообще не была ни на одном западном фестивале; и потом, как раз когда начала уже ездить, открывать эти фестивали, общаться с организаторами, общаться с артистами, безусловно, я какой-то опыт почерпнула оттуда, но, на самом деле, это уже не было для меня ново, потому что я все с нуля практически создала здесь. И важно то, что этот фестиваль существует именно в российской реальности и именно в Москве. И то, что он настолько, действительно, европейский по духу, по качеству организации...

- По атмосфере, да, совершенно согласна.

СЁМУШКИНА: По атмосфере, и важно то, что туда приходят именно эти люди, такой срез очень качественной, очень интеллигентной публики, которая у нас есть, несмотря на то, что ее вроде бы как и незаметно, но они все собираются в Архангельском каждый год, это я точно знаю. Именно для них это делается. Потому что, конечно, при засилье той массовой культуры, которая у нас существует везде практически... Свернулось очень много интересных мероприятий. Могу сказать, что не так уж много у нас каких-то концертов проводится. То есть, их вроде бы много, но я просто вижу тенденцию, я вижу то, что происходит на Западе, что действительно там актуально. В том же джазе, джазовых фестивалях. У нас этого просто не очень много.

- И какие там новенькие тренды сейчас?

СЁМУШКИНА: Ну, есть какие-то имена, есть какие-то тенденции. До нас это вообще не доезжает, и люди просто этого здесь не знают. Никто этим не занимается.

- Просто нет людей, которые могли бы их пригласить, да? Могли бы их пригласить, организовать.

СЁМУШКИНА: Нет людей, нет аудитории, нет понимания у СМИ, например. Это же очень важно, чтобы была какая-то поддержка и была некая системность. Потому что, например, любой - возьмем французский джазовый фестиваль. Например, почему французский - потому, что во Франции самое большое количество фестивалей, даже не только джазовых. У них под джазом воспринимается достаточно широкий пласт музыки, и, как правило, это всегда несколько площадок, это есть обязательно какие-то хедлайнеры, это обязательно есть какие-то новые имена, это какие-то джем-сейшены. Это и фанк, и какая-то этника, это разные люди...

- Да, я тоже заметила, что под словом джаз в последнее время подразумевают очень многое.

СЁМУШКИНА: Это некий качественный формат разной музыки достаточно высокого уровня.

- Я бы, знаете, что сказала? Иногда под словом джаз данные фестивали подразумевают все, что не поп. Вот все, что не попса - все, в принципе, можно отнести туда.

СЁМУШКИНА: Ну, и, наверное, не рок все-таки.

- Да, и все-таки не рок, такой тяжелый. Хотя джаз-рок, в общем, тоже вполне приемлем в данном формате, если мы говорим о такого рода джазовых фестивалях. Там есть такие слегка роковые джазовые интересные проекты. Но все, что не попса - это там, это точно. 

Давайте вернемся в 2004 год, когда вы организовали самый первый фестиваль. Вы сами его придумали, как вы сказали, и сами его организовали. Мне интересно, как это все происходит. Девушка придумала фестиваль. Есть люди, которые могли бы эту идею поддержать, и, может быть, где-то есть гипотетические спонсоры. Дальше, пошагово, что происходит? Я не знаю, может быть сейчас кто-то сидит и думает: "А я вот увлечена этномузыкой, русской народной музыкой. Дай-ка я сделаю фестиваль". И что нужно делать дальше, чтобы сдвинуть такую махину с места, как вы?

СЁМУШКИНА: Вообще, все начинается, естественно, с идеи. То есть, важен непосредственно тот контент, на котором фестиваль стоит. То есть, это не просто набор групп, коллективов, хотя, когда до этого тоже доходит, когда начинается уже обзвон музыкантов, выяснение гонораров, выяснение их райдеров, и так далее, и так далее, но все начинается, действительно, с идеи. Потому что это очень важно - вложить душу. Мне кажется, что фестиваль до сих пор, та самая душа, которая была вложена с самого начала, она, конечно, как-то растет, как-то трансформируется, совершенствуется, но, тем не менее, это та атмосфера, это что-то такое, что витает в воздухе и склеивает все - разные коллективы, разные форматы, разных людей, разную погоду даже. Потом очень важно сесть на место. Я считаю, что усадьба Архангельское - это вообще одно из самых лучших мест на земле, по крайней мере, для меня, потому, что на эти два дня это действительно совершенно какое-то уникальное пространство, это уникальные люди, и все, что там происходит, и как люди чувствуют себя там - вот это, действительно, очень важно. То есть, создать...

-А кто придумал именно там?

СЁМУШКИНА: Я просто знала про это место, я знала, что оно есть, на тот момент даже как-то с реставрацией было все достаточно плохо. Сейчас уже там что-то облагораживают, это практически такой русский Версаль. Действительно, место уникальное, которое, к сожалению, в советские годы, конечно, было очень сильно запущено. Там были казармы, как это водится, и так далее. А так само по себе место очень удобно для проведение фестиваля, потому, что оно располагается, скажем так, несколькими разными и архитектурными объектами, и есть большая парковая зона. Второй или третий год мы размещаем там пять музыкальных площадок; начинали с трех. Плюс к этому огромное количество разных активностей. Это тоже все было не сразу: сначала у нас там не было ничего, кроме игры этих трех сцен, а потом появилась детская площадка, появились какие-то игровые зоны. Сейчас вплоть до того, что у нас там будут и сеансы массажа, и йога, и чайные церемонии, и игры, и арт-объекты, и блошиный рынок - там просто вырастает целый город.

-Это не лишнее?

СЁМУШКИНА: Нет, вы знаете, это очень хорошо, мне кажется, сочетается, потому, что люди приходят уже не только послушать музыку - они бродят просто между площадками и, не побоюсь этого слова, кайфуют от всего того, что они видят, что происходит.

И, естественно, творческие люди, какие-то ремесла, мастера какие-то, художники, которые что-то творят - как раз там для всего этого есть место, и мы это место создаем. Поэтому все начинается с программы, все начинается с места - действительно, это очень важно. Хотя место прекрасное, но у нас есть очень большая проблема логистики, парковки.

-Да, я помню, что когда я несколько лет назад - я, по-моему, была на самом первом вашем фестивале - я помню, что мы не поехали на машине, потому что, сами понимаете: выходные, музыка, тусовка - как-то на машине-то зачем? И обратно было возвращаться очень грустно, потому что у кого были машины, все разъехались, а остальные бродили по лесу, шатались, не знали, как вообще отсюда выбраться. В общем, проблема логистики, конечно, для такого рода фестивалей существует. Вы вообще как...

СЁМУШКИНА: Да, мы тоже проходили этот опыт, и, действительно, мы понимали не сразу, сколько, оказывается, нужно автобусов, и как их лучше организовать. И, оказывается, нужно, чтобы очень большими буквами везде ставить огромные просто указатели, чтобы люди вообще понимали, куда они попали, потому, что люди бывают разные, и многие вообще не ориентируются совершенно.

-Ну, в конце вечеринки многие не ориентировались уже, да.

СЁМУШКИНА: А тут большая территория, и многие не ориентировались, многие вообще машины оставляли прямо там, где-то в канавах - такое тоже бывало. И то, что это федеральная трасса, которая находится в подчинении чуть ли не у каких-то служб ФСО - это тоже огромная проблема с согласованиями, и так далее. Но потом, со временем, обрели очень хорошего партнера, Красногорскую администрацию, которая нам по части каких-то административных вопросов стала давать во всем зеленый свет, потому что непосредственно главе администрации нравится это событие, он такой человек достаточно продвинутый. Это тоже приятно. То есть, это все выстраивалось постепенно, но сначала, действительно, это было дико сложно. Потом, сложно было вообще понять, можно ли на этом заработать денег, потому что...

- Я хотела к этому моменту подойти. А вообще, скажите честно, какую информацию можете раскрыть - дорого стоит арендовать на несколько дней подобную усадьбу? Или вы как ее вообще - арендуете, или что вы с ней делаете? Какой-то договор аренды?

СЁМУШКИНА: Скажем так, это наш некий вклад в эту усадьбу, в ее реставрацию.

-Вы перечисляете деньги на ее счет, на реставрацию?

СЁМУШКИНА: В ее существование, безусловно, да. То есть, это все-таки государственная собственность, но все равно это не маленькие деньги, потому что это огромное количество служб, это эксплуатация этого объекта, и так далее. То есть, это достаточно дорого, и, в принципе, сам по себе фестиваль - это очень большая, серьезная история, это очень большой бюджет, который может быть еще, естественно, больше. Где-то мы можем урезаться. Я говорю, кризис нас заставил от очень многих вещей отказаться, но при этом так, чтобы не было потеряно качество. И тоже этот фестиваль в бюджете рос пропорционально, скажем так. То есть, начинали с одной суммы... У нас первые два года был табачный партнер, и он не хотел никаких других компаний, но потом он соскочил, и соскочил очень внезапно в силу того, что изменилось законодательство - табачные компании не могут рекламироваться в культурных заведениях, в культурных...

- Вблизи культурных проектов вообще, да.

СЁМУШКИНА: Да, в любых культурных проектах. Это было, я помню, за четыре месяца до фестиваля. И я понимаю, что нормальный человек сказал бы: ну, нет, так нет. Я не могла, естественно, смириться с этой мыслью; я решила идти дальше, и как-то мы кого-то собрали, и в силу того, что мероприятие два года плотно ассоциировалось с этим табачным партнером, многие не очень охотно туда шли. Но все уже забыли про этого табачного партнера, забыли, что он вообще был, и фестиваль все-таки обрел независимый статус, и это тоже немаловажно, потому, что желающих это все прибрать было немало, вплоть до того, что были конкуренты, которые такое же мероприятие пытались делать там же буквально - немножечко в другое время, с другим названием, но все равно... Это был лаунж-фестиваль, но для людей, которые приезжают в Архангельское, для них что лаунж, что джаз - они не очень в этом ориентируются.

-Мне кажется, чем больше таких фестивалей будет, тем в целом хорошо для этого сегмента, для этого, можно даже сказать, рынка услуг подобного рода.

СЁМУШКИНА: Это безусловно. Но, тем не менее, мне кажется, все равно важно, чтобы не было плагиата, и люди пытались делать свое дело. Но это уже разговор немножко о другом. Просто к тому, как это все развивалось. Действительно, мы растили эту аудиторию, это немаловажно, мы наращивали потенциал за счет новых и новых людей, потом мы стали привлекать, как я сказала... Та же детская площадка - то есть, мы дали возможность людям приезжать семьей. Были проблемы с кейтерингом - мы их тоже постепенно решали. В конце концов, вы можете приехать и расслабиться по поводу еды, по поводу детей и по поводу безопасности, и по поводу парковки тоже отчасти. Какой-то категории мы даем... Категория VIP, например, может парковаться непосредственно рядом со входом на фестиваль, или вообще бросить машину. Мы в этом году будем от "Крокуса" - очень удобно, что открылось там метро - мы в прошлом году тоже оттуда отправляли, то есть делали там парковку. Также люди могут бросить свою машину на "Крокусе", на охраняемой парковке, сесть на наш шаттл и...

-Да, теперь это гораздо более удобно.

СЁМУШКИНА: Я надеюсь, что уже трасса будет все-таки отремонтирована, хотя, конечно, не факт; но, тем не менее, процесс идет, и, мне кажется, достаточно быстро можно будет добраться.

-Скажите, пожалуйста, если бы не было вообще ни одного спонсора, вы бы могли просто на билетах такую историю сотворить?

СЁМУШКИНА: Я думаю, что да. Сейчас уже об этом можно говорить, когда мы уже вышли на некую стабильность посещения. Даже в прошлом году, когда у нас первый раз за шесть лет пошел дождь и было достаточно прохладно, тем не менее, все равно люди пришли, люди все... Наоборот, была какая-то эйфория у всех от этого дождя, и все, конечно, были счастливы. Кто-то был с детьми - это было, конечно, может быть, не всем комфортно, но, тем не менее, даже при такой ситуации все равно это тот минимум, на который мы могли бы опираться, и это то, что является для нас ориентиром даже в этом году по выстраиванию бюджета. Мы понимаем, что спонсоры - это, как говорится, как бог на душу положит - появятся, не появятся. Работа у нас ведется вообще за год уже по переговорам со спонсорами, но ситуация очень сильно сейчас, конечно, ослабла, то есть все спонсорские бюджеты урезаны, и, к сожалению, мы не правительственный проект, у нас нет каких-то сверхсуперсвязей где-то в верхушке, чтобы просто по одному звонку нам крупные компании быстро выписывали чеки - такого, безусловно, нет. То есть, это наш кропотливый труд. Я непосредственно хожу в каждую компанию, пытаюсь убедить людей, объяснить им, что это нужно.

- Вы сами ходите?

СЁМУШКИНА: Я, естественно, тоже хожу на все переговоры, я объясняю. Просто я понимаю, что это пока еще... На самом деле, нужно время, должно пройти время, чтобы люди поняли, что это действительно нужно, и что не только какая-то массовая культура, не только спорт, а еще и это тоже...

- Возможно совершенно за шесть лет раскрутить подобного рода не массовый проект, интересный, культурный, стильный, не для массового потребления, и возможно его делать с очень хорошими приглашенными если не звездами, то, по крайней мере, очень хорошими, качественными музыкантами, и, в принципе, можно рассчитывать уже даже на себя, да? Даже не на спонсоров.

СЁМУШКИНА: Можно. Во-первых, это надо очень любить. Эта любовь является основополагающей. То есть, очень любить, быть очень упертым и не сдаваться.И я могу сказать, что в моей практике очень большое количество проектов, которые не получились, которые были не прибыльными, и которые я делала каждый год, пытаясь все-таки вывести на какой-то уровень. В какой-то момент я тоже сдавалась. То есть, тут еще момент, мне кажется, некого содействия свыше: если проект нужен, он будет существовать, выживать любой ценой, я в это очень сильно. конечно, верю. И я вижу, что, действительно, как-то это получается, и все подтягивается. Но, тем не менее, без труда, как говорится, не выловишь рыбку из пруда. Это очень сложно. Это очень большая, кропотливая работа, рутинная. Когда все приходят на два дня на фестиваль и дико радуются, на самом деле, мы, и я в том числе, продолжаю работать и даже не успеваю послушать, честно сказать, послушать очень много чего я туда привезла и сама хочу послушать.

- Вы сказали, что программа все более расширяется, это действительно такой фестиваль, но он становится уже не столько музыкальным, сколько околомузыкальным: "В том числе и джаз". То есть, и йога, и массаж, и игровые площадки, и поесть-попить, и все такое. Я поэтому хочу спросить: вам не кажется, что в какой-то момент на таких фестивалях музыка становится не самым главным - она становится фоном для определенного рода времяпрепровождения определенных людей?

СЁМУШКИНА: Нет, я не согласна, потому что у нас есть очень четкое разделение на фестивале на площадки, и для нас самой приоритетной площадкой... Скажем, наша визитная карточка - это все-таки площадка "Аристократ" в парадном дворе усадьбы, где люди сидят и слушают музыку.И там достаточно сложная музыка бывает, там бывают серьезные оркестры и серьезные коллективы. Мы каждый год обязательно пытаемся привести что-то действительно актуальное, хотя бы один или два коллектива, даже, несмотря на кризис, и в этом году и в прошлом году. У нас в прошлом году был Брэнфорд Марсалис, в этом году мы привозим очень модного сейчас пианиста, очень актуального, Аарон Паркс его зовут. Плюс к этому у нас будет Трилок Гурту - это самый известный перкуссионист, индус, который играл просто со всеми суперзвездами. Плюс к этому каждый год мы растим новое поколение молодых музыкантов, которые, например, уже даже не у нас, например, живут, а они уезжают, учатся в Беркли, получают там образование, создают совместные проекты, например, с европейцами, американцами. Мы всегда за этим следим и их привозим. Плюс к этому у нас есть конкурс молодых исполнителей - это очень важная вещь, мы делаем его три года, и тоже делаем пока без поддержки серьезной. Но, тем не менее, мы на сайте сделали это в очень удобной форме: на сайте любой желающий, любой, кто действительно играет музыку, кто сочиняет музыку, может подать заявку, закачать свою композицию видео или аудио на сайт. У нас есть модераторы, серьезные критики причем, которые со всей России, СНГ... Мы собираем ключевых людей из джаза, которые тоже делают либо какие-то фестивали, либо это просто журналисты джазовые, которые все это отслушивают, и мы в финале конкурса... Он проходит каждый год, два года подряд он проходил непосредственно на самом фестивале; в этом году мы его проведем накануне, а уже те, кто получит какие-то призы, финалисты уже выступят на "Усадьбе". И один из таких финалистов... Мы в прошлом году случайно для себя открыли коллектив "SymFusion Orchestra" - их порядка 15-20 человек. Это абсолютно молодые ребята двадцатилетние...

Они москвичи, они учатся в Гнесинке, там просто руководитель этого ансамбля - абсолютно гениальный парень, который пишет симфоджаз. 20 с лишним лет, и собирает оркестр, опять-таки, не имея поддержки, финансирования. И мы их стали двигать дальше, потому что, действительно, это уникально, это прекрасно звучит. Понятно, что они все еще очень юные, но понятно, что за такими людьми будущее. И в этом году они на "Усадьбе" уже выступают с Аркадием Шилклопером, с этим музыкантом-перкуссионистом Трилок Гурту. То есть, это уже такой большой совместный проект, который мы представим. То есть, мы действительно занимаемся развитием этого жанра, и стараемся все время что-то вкусное публике преподать. Но аудитория - это тоже очень важный вопрос, почему все это так разнообразно - аудитория таких проектов, к сожалению, немногочисленна, и площадка "Аристократ" вмещает всего тысячу человек. И, конечно, это те люди, которые пришли слушать серьезную музыку, которые знают, что это такое. Они могут даже не пойти на "Партер", где больше такой фанк, еще то-то. Но "Партер" - тоже... Понимаете, в этом году у нас выступит очень интересные коллективы, и тоже мы миксуем. Естественно, у нас есть какие-то имена, чуть-чуть немножечко попсовые...

Еще вопрос в атмосфере. Представьте себе: солнышко днем, хорошая погода, ты валяешься на травке, ты пришел с друзьями. Я не думаю, что все прямо стоят у сцены и внимательно слушают. А ближе к вечеру народ начинает уже подтягиваться к сцене, и, естественно, программа так выстраивается, что сначала это то-то более легкое, более релаксирующее или что-то немножко танцевальное, а к вечеру это уже, действительно, музыканты с серьезным уровнем, приличные. Да, все равно это все лежит в рамках джаза как некой атмосферы, некого образа мышления.

- Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете перспективу развития этого джазового фестивального именно направления у нас в стране? Вы думаете, будет расти количество подобного рода проектов, или все-таки дай бог бы вот это переварить?

СЁМУШКИНА: Из того, что я знаю, опять-таки, общаясь со всеми этими коллегами, сейчас я вообще пытаюсь выстроить некую систему вокруг "Усадьбы. Джаз", объединить все эти фестивали и этих людей, которые это делают. И вот они же, кстати говоря, входят в то же жюри конкурса. И там конкурсанты не просто получают деньги, что-то - мы студию бесплатную находим кому-то, и в том числе они получают возможность выступить на этих фестивалях, то есть мы даем некое развитие. Но могу сказать, что, зная всю эту картину, видя, что происходит с этими фестивалями, люди сталкиваются с точно такими же трудностями, с которыми сталкиваюсь я. Это поиск спонсоров, это поиск содействия государства. На этом моменте я бы заострила внимание: государство и государственная политика. Безусловно, нигде я не встречала чиновника, который бы слушал джаз, который бы сказал, что "Мне нравится эта музыка, я вообще от нее тащусь, у меня тут пластинки", - я не видела таких людей. То есть, к сожалению, это тоже важно. Пока у нас не будет таких людей, которые в этом что-то понимают, разбираются, понимают, что это действительно важно...

Из интервью радиостанции  Финам FM